Сегодня бы исполнилось 75 лет известному артисту, поэту и просто кумиру советской эпохи Владимиру Высоцкому. В честь этой даты портал Sportinfo.kz предлагает вашему вниманию материал Виктор Патыка, который связан с творчеством известного автора-исполнителя, посвященного футболу.  

В 1970 году, заполняя анкету, составленную Анатолием Меньшиковым (в то время - рабочим сцены Театра на Таганке), на вопрос "Любимая футбольная команда" Владимир Высоцкий ответил "Нет". Это своеобразное интервью впервые было опубликовано спустя семнадцать лет.

Очевидно, вопрос этот часто встречался в записках на встречах со зрителями, и в 1971 году поэт пишет песню-ответ. А в oдном из выступлений предваряет ее исполнение такими словами: "За какую футбольную или хоккейную команду я болею? За хорошую - за ту, которая лучше. Вы знаете, я очень ценю труд спортсменов, я с ними много встречался, ездил к ним на всякие сборы. И поэтому мне даже иногда жаль... Ну, это ведь, в общем, детская болезнь такая - "болеть". Нет, я не болею - я здоров абсолютно психически. И знаете, у меня была такая песня: "...Я болею давно, а сегодня помру на Центральной спортивной арене". Поэтому - так как я все делаю до конца - я думаю, что если бы я болел по-настоящему, то помер бы на каком-нибудь матче.

Я тоже раньше болел за разные команды; потом, когда пообщался со спортсменами разных команд, я перестал выделять какую-либо одну. Поэтому я предпочитаю болеть, когда наши играют с кем-нибудь из заграничных команд, - вот тогда я болею.

Не заманишь меня на эстрадный концерт,
Ни на западный фильм о ковбоях:
Матч финальный на первенство СССР -
Нам сегодня болеть за обоих!

Так прошу: не будите меня поутру -
Не проснусь по гудку и сирене,-
Я болею давно, а сегодня - помру
На Центральной спортивной арене.

Буду я помирать - вы снесите меня
До агонии и до конвульсий
Через западный сектор, потом на коня -
И несите до паузы в пульсе.

Но прошу: не будите меня на ветру -
Не проснусь как Джульетта на сцене,-
Все равно я сегодня возьму и умру
На Центральной спортивной арене.

Пронесите меня, чтоб никто ни гугу:
Кто-то умер - ну что ж, все в порядке,-
Закопайте меня вы в центральном кругу,
Или нет - во вратарской площадке!

...Да, лежу я в центральном кругу на лугу,
Шлю проклятья Виленеву Пашке,-
Но зато - по мне все футболисты бегут,
Словно раньше по телу мурашки.

Вижу я все развитие быстрых атак,
Уличаю голкипера в фальши,-
Виже все - и теперь не кричу как дурак:
Мол, на мыло судью или дальше...

Так прошу: не будите меня поутру,
Глубже чем на полметра не ройте,-
А не то я вторичною смертью помру -
Будто дважды погибший на фронте.

Вообще, 1971 год оказался "футбольным" в творчестве В.Высоцкого. Из пяти песен на футбольную тему, три написаны в этом году. Вот еще одна, посвященная Льву Яшину. "Это настоящий миниспектакль,- пишет В.Подарцев в своей статье "Накал страстей",- где два действующих лица - вратарь и репортер. Однако есть и еще один, незримый персонаж, так называемый "Компромисс Компромиссович". Он-то и решает в конце концов судьбу матча, хотя вначале многое зависело от вратаря, который "вытаскивал" даже "мертвые мячи". Но вот ради эффектного снимка фоторепортер уговаривает вратаря пропустить один мяч, тут-то все и начинается..."

Да, сегодня я в ударе, не иначе -
Надрываются в восторге москвичи,-
Я спокойно прерываю передачи
И вытаскиваю мертвые мячи.

Вот судья противнику пенальти назначает -
Репортеры тучею кишат у тех ворот.
Лишь один упрямо за моей спиной скучает -
Он сегодня славно отдохнет!

Извиняюсь,
вот мне бьют головой...
Я касаюсь -
подают угловой.
Бьет десятый - дело в том,
Что своим "сухим листом"
Размочить он может счет нулевой.

Мяч в моих руках - с ума трибуны сходят,-
Хоть десятый его ловко завернул.
У меня давно такие не проходят!..
Только сзади кто-то тихо вдруг вздохнул.

Обернулся - слышу голос из-за фотокамер:
"Извини, но ты мне, парень, снимок запорол.
Что тебе - ну лишний раз потрогать мяч руками,-
Ну, а я бы снял красивый гол".

Я хотел его послать -
не пришлось:
Еле-еле мяч достать
удалось.
Но едва успел привстать,
Слышу снова: "Вот, опять!
Все б ловить тебе, хватать - не дал снять!"

"Я, товарищ дорогой, все понимаю,
Но культурно вас прошу: пойдите прочь!
Да, вам лучше, если хуже я играю,
Но поверьте - я не в силах вам помочь".

Вот летит девятый номер с пушечным ударом -
Репортер бормочет: "Слушай, дай ему забить!
Я бы всю семью твою всю жизнь снимал задаром..." -
Чуть не плачет парень. Как мне быть?!

"Это все-таки футбол,-
говорю.-
Нож по сердцу - каждый гол
вратарю".
"Да я ж тебе как вратарю
Лучший снимок подарю,-
Пропусти - а я отблагодарю!"

Гнусь, как ветка, от напора репортера,
Неуверенно иду на перехват...
Попрошу-ка потихонечку партнеров,
Чтоб они ему разбили аппарат.

Ну, а он все ноет: "Это ж, друг, бесчеловечно -
Ты, конечно, можешь взять, но только, извини,-
Это лишь момент, а фотография - навечно.
А ну, не шевелись, потяни!"

Пятый номер в двадцать два -
знаменит,
Не бежит он, а едва
семенит.
В правый угол мяч, звеня, -
Значит, в левый от меня, -
Залетает и нахально лежит.

В этом тайме мы играли против ветра,
Так что я не мог поделать ничего...
Снимок дома у меня - два на три метра -
Как свидетельство позора моего.

Проклинаю миг, когда фотографу потрафил,
Ведь теперь я думаю, когда беру мячи:
Сколько ж мной испорчено прекрасных фотографий! -
Стыд меня терзает, хоть кричи.

Искуситель-змей, палач!
Как мне жить?!
Так и тянет каждый мяч
пропустить.
Я весь матч борюсь с собой -
Видно, жребий мой такой...
Так, спокойно - подают угловой...

Третья песня "футбольного" года написана как бы от имени фаната. В ней много реалий тех "укромных, теперь почти былинных времен", когда футбол многим заменял политику. Впрочем, сегодня эта песня воспринимается и как ностальгия по заполненным трибунам стадиона, когда энтузиазм болельщиков удостаивался внимания конной милиции.

В голове моей тучи безумных идей -
Нет на свете преград для талантов!
Я под брюхом привыкших теснить лошадей
Миновал верховых лейтенантов.

...Разъярялась толпа, напрягалась толпа,
Нарывалась толпа на заслоны -
И тогда становилась толпа "на попа",
Извергая проклятья и стоны.

Дома я раздражителен, резок и груб,-
Домочадцы б мои поразились,
Увидав, как я плакал, взобравшись на круп, -
Контролеры - и те прослезились.

Столько было в тот миг в моем взгляде на мир
Безотчетной, отчаянной прыти,
Что, гарцуя на сером коне, командир
Удивленно сказал: "Пропустите!"

Он, растрогавшись, поднял коня на дыбы -
Аж нога ускользнула из стремя.
Я пожал ему ногу, как руку судьбы, -
Ах, живем мы в прекрасное время!

Серый конь мне прощально хвостом помахал,
Я пошел - предо мной расступились;
Ну, а мой командир на концерт поскакал
Музыканта с фамилией Гилельс.

Я свободное место легко отыскал
После вялой незлой перебранки, -
Всё не сгонят - не то что, когда посещал
Пресловутый Театр на Таганке.

Тесно здесь, но тепло - вряд ли я простужусть,
Здесь единство рядов - в полной мере!
Вот уже я за термосом чьим-то тянусь -
В нем напиток "кровавая Мэри".

Вот сплоченность-то где, вот уж где коллектив,
Вот отдача где и напряженье!
Все болеют за нас - никого супротив, -
Монолит - без симптомов броженья!

Меня можно спокойно от дел отстранить,
Робок я перед сильными, каюсь, -
Но нельзя меня силою остановить,
Когда я на футбол прорываюсь!

Но футбольная тема в творчестве В.Высоцкого началась раньше. Первая из известных песен была написана в 1968 году.

Мяч затаился в стриженой траве.
Секунда паузы на поле и в эфире...
Они играют по системе "дубль-вe", -
А нам плевать, у нас - "четыре-два-четыре".

Ох, инсайд! Для него - что футбол, что балет,
И всегда он играет по правому краю, -
Справедливости в мире и на поле нет -
Потому я всегда только слева играю.

Мяч затаился в стриженой траве.
Секунда паузы на поле и в эфире...
Они играют по системе "дубль-вe", -
А нам плевать, у нас - "четыре-два-четыре".

Вот инсайд гол забил, получив точный пас.
Я хочу, чтоб он встретился мне на дороге, -
Не могу: меня тренер поставил в запас,
А ему сходят с рук перебитые ноги.

Мяч затаился в стриженой траве.
Секунда паузы на поле и в эфире...
Они играют по системе "дубль-вe", -
А нам плевать, у нас - "четыре-два-четыре".

Ничего! Я немножечко повременю,
И пускай не дают от команды квартиру -
Догоню, я сегодня его догоню, -
Пусть меня не заявят на первенство миру.

Мяч затаился в стриженой траве.
Секунда паузы на поле и в эфире...
Они играют по системе "дубль-вe", -
А нам плевать, у нас - "четыре-два-четыре".

Ничего! После матча его подожду -
И тогда побеседуем с ним без судьи мы, -
Пропаду, чует сердце мое - попаду
Со скамьи запасных на скамью подсудимых.

Мяч затаился в стриженой траве.
Секунда паузы на поле и в эфире...
Они играют по системе "дубль-вe", -
А нам плевать, у нас - "четыре-два-четыре".

1970 год: мексиканский чемпионат. Как говорится, сам Бог велел. Песня - зарисовка и так и называется.

Комментатор из своей кабины
Кроет нас для красного словца, -
Но недаром клуб "Фиорентины"
Предлагал мильон за Бышевца.

Что ж, Пеле, как Пеле,
Объясняю Зине я,
Ест Пеле крем-брюле,
Вместе с Жаирзинио.

Я сижу на нуле,-
Дрянь купил жене - и рад.
А у Пеле - "шевроле"
В Рио-де-Жанейро.

Муром занялась прокуратура,-
Что ему - реклама! - он и рад.
Здесь бы Мур не выбрался из МУРа -
Если б был у нас чемпионат.

Что ж, Пеле, как Пеле,
Объясняю Зине я,
Ест Пеле крем-брюле,
Вместе с Жаирзинио.

Я сижу на нуле, -
Дрянь купил жене - и рад.
А у Пеле - "шевроле"
В Рио-де-Жанейро.

Может, не считает и до ста он, -
Но могу сказать без лишних слов:
Был бы глаз второй бы у Тостао -
Он вдвое больше б забивал голов.

Ну что ж, Пеле, как Пеле,
Объясняю Зине я,
У Пеле на столе
крем-брюле
в хрустале,
А я сижу на нуле.

Конечно, В.Высоцкий знал и любил футбол. И не потому, что хранил футбольный мяч, весь исписанный автографами. Болельщиком как таковым, с корпением над таблицами и обсуждением шансов, он не был. Но ведь не зря же из, примерно, двадцати пяти спортивных песен пять - о футболе. Лишь альпинистская тема разработана В.Высоцким шире. Но те песни заказные, для кинофильмов.

И, наконец, предоставим слово футболисту. Вспоминает Олег Блохин: "Мы познакомились с ним в 1975 году, когда под флагом сборной СССР выступало все киевское "Динамо". Готовились в подмосковном Новогорске к товарищеской игре с итальянцами (к слову, победили в ней 1:0), и он приехал к нам выступать и как он сам говорил "познакомиться с теми, кто навел шороху в Европе": мы весной 75-го выиграли Кубок кубков. Часа на четыре он заставил нас забыть обо всем на свете, полностью владел нами, пел, лишь изредка беря паузу, чтобы отдышаться. Он не веселил нас и не забавлял, что иногда делают приезжающие к спортсменам артисты. Мы жили каждым его словом, переживали вместе с ним, негодовали, смеялись и грустили.

Я не знаю за какую футбольную команду он болел, но писал о футболе с уважением к игре, к людям, выходящим на поле, с юмором - тонким и запоминающимся".